ГЛАВА 17
Явная ложь
Вооруженная доказательствами, я решила сделать еще одну попытку с программой "60 минут". Я была уверена, что в сотрудничестве с несколькими инспекторами из СХДА и по крайней мере одним ветеринаром из СХДА, которые хотели бы попасть на национальное телевидение с рассказом о внедрении федерального закона на бойнях, у меня есть шанс.
"У меня нет времени снова впутываться в это", сказал продюсер.
"Но вы и мистер Воллес думали, что это хорошая история", говорила я "У меня с собой интервью с представителем союза инспектором по мясу. По крайней мере, посмотрите кассету".
Продюсер напомнил мне, что исполнительный продюсер посчитал сюжетную линию моей истории "слишком отвратительной" с самого начала. Он уже пошел против воли босса, когда встретился со мной в Сиоукс Фоллз. И сейчас, не смотря на мои отчаянные аргументы, он не думал, что может создать передачу с моей историей, которую его босс не поддерживал. "Извините", сказал он. Я встретилась с предыдущим сенатором штата и кандидатом в президенты Полом Тсонгасом, который пытался воздействовать на Конгресс по вопросам защиты животных. Пока он был очень занят документацией и предлагал различные пути решения вопросов. Он чувствовал, что единственный способ внушить Конгрессу, что в отношении к животным нужно что-то изменить, это рассказать об этом по национальному телевидению.
Я вновь обратилась к продюсеру передачи "20/20" и он вновь ответил мне, что он не хочет заниматься этой историей. Главному продюсеру эта история понравилась, но исполнительный продюсер был категорически против. Его доводами было то, что предмет истории был слишком очевиден, чтобы выставлять на показ.
Я пробовала обратиться с моими материалами еще в две программы новостей, но получала все тот же ответ.
Однажды вечером я сидела перед телевизором и смотрела новости – полчаса о голоде, о войне и геноциде. Далее показали криминальные новости: несколько перестрелок, одно изнасилование, показ о кровосмешении. Это было шоу, в котором главный герой, полицейский, выбивает признание у заключенного. И подобное показывают по телевидению с утра до вечера.
И это транслируют для людей, которые слишком слабые, чтобы услышать правду о том, что они употребляют в пищу. Не зная куда пойти, чтобы рассказать мою историю, я продолжала собирать документы о нарушениях, убежденная, что если бы у нас было достаточно доказательств, мы могли бы как-нибудь повлиять на Конгресс. Наобум я выбрала бойню Монфорт, за которой, как оказалось, не было никаких правонарушений. На этой бойне были внедрены высокоскоростные технологии, что позволяло убивать 350 голов скота в час. По этому заводу не было никаких жалоб, и я не знала, найду ли я что-нибудь на них. Работники профсоюза бойни Монфорт хотели познакомить меня с бывшим мясником Мигелем Фернандесом. Он жил вместе со своей семьей. "С работниками, занимающимися оглушением, всегда были проблемы", сказал он "В основном у них было не достаточно силы, чтобы оглушить быка и приходилось делать 7-8 ударов".
"Вы когда-нибудь жаловались?", спросила я.
"Постоянно. Бригадиру".
"Это все еще продолжается?", спросила я.
"У меня есть друг, который тоже работает здесь. Он отрубает ноги. К нему пригоняют неправильно оглушенных коров и ему приходится отрубать им ноги, хотя они в сознании. Животные оглядываются, мычат, пытаются увернуться от удара".
"Как потом перегоняют этих калек?"
"На шею такой корове привязывают длинную цепь и тащат до места назначения. Обычно корова умирает от удушья".
"Это противозаконно", сказала я.
"Да. Инспекторам из СХДА это не нравится. Но все это повторяется снова, когда рядом нет представителей СХДА. Бывало, что коровам отпиливали ноги пилой".
"Перед тем как их оглушат?".
Он кивнул.
"Сколько времени положено, чтобы корова истекла кровью?"
"Нисколько".
"То есть как?"
"Ну, максимум 10 секунд. Только одни парень закалывает все эти три тысячи коров в день. Много раз я слышал, как мычали коровы, с которых живьем снимали шкуру. Это очень жестоко по отношению к животным, ведь они обречены на мучительную медленную смерть".
"Представители СХДА видели это?", спросила я.
"Да. Живых коров, смотрящих по сторонам в поисках спасения".
"Не собирались ли они остановить конвейер?"
"И потерять деньги? Поймите, в этом месте время - деньги".
"Но, ведь, это деньги не СХДА", сказала я.
Фернандес пожал плечами: "Было множество прецедентов, чтобы СХДА остановили конвейер. Но это никогда не происходило". В конце концов, мое расследование сфокусировалось на бойнях, и на жестоком отношении к сельскохозяйственным животным, на условиях их содержания, которые влекут за собой образование бактерий, влияющих на состав мяса.
Одна свиноферма оказала пагубное влияние на окружающую среду. В ближайший водоем попала бактерия, отравляющая рыбу и вызывающая у человека воспаления и потерю памяти. Все произошло из-за выброса большого количества навоза в воду.
Я знала, что на производственных фермах, убивают и перерабатывают миллионы свиней в год. Племенные свиньи, особенно самки, проводят свои жизни в тесных металлических клетках, в которых не могут даже пошевелиться. Такая практика из-за жестокости была запрещена в некоторых европейских странах. Свиньи вынуждены есть, спать, ходить в туалет, рожать потомство в этих тесных клетках. Они вдыхают испарения собственных испражнений. Из-за это у них серьезные дыхательные проблемы.
Я договорилась о встречи с работниками свинофермы. Первый рассказал мне, что рабочим приходилось надевать респираторы, чтобы работать иначе они просто задохнутся от вони. Другая рабочая, женщина 30-ти лет, рассказала, что свиньи очень страдают от боли в ногах. Животные не в состоянии даже добраться до кормушки с едой и умирают от голода.
"На ферме, где я работаю", сказала она "если свинья не в состоянии передвигаться самостоятельно, ей к уху или к ноге привязывают проволоку и тащат через все здание. Животное кричит от боли. Таких животных сбрасывают в кучу на заднем дворе, и они могут лежать там, полуживые, недели две, пока их не везут"
На этой бойне рабочие, а не ветеринары, вводят инъекции больным свиньям. Дозировка производится на глаз.
"Я пользовался одной и той же иглой, делая уколы сотням свиней, пока она не сломается. Кстати, продаваемое мясо может содержать эти лекарства".
Мне рассказали, как избивали свиней. Если беременные свиньи вот-вот родят, их пересаживают в другие клетку. Их бьют, так как те не хотят выходить из клеток. Это их единственный шанс размять ноги, а они не хотят идти", сказал один рабочий.
Другой рабочий рассказал, что свиней избивают до крови железными палками.
Так как для владельцев важны размеры производства, то поросят, которые не достаточно быстро растут, убивают.
"В день мы забиваем около 120 свиней", сказал рабочий со свинофермы в Миссури "После того, как забьешь свинью, то относишь ее в специальное помещение. Бывало, что свиньи были еще живы и когда я заходит в то помещение, то видел, как они метались с выпученными глазами, крича, как сумасшедшие"
"Животные могут выжить после первого оглушения, но тогда мне нужно было пойти и сделать всю работу снова", сказал рабочий с другой фермы.
"Они называют это легкой смертью. Я видела, как избиением занимался ветеринар компании", сказала жена одного рабочего с фермы в Миссури.
"Некоторые парни становятся свиньям на глотку ногами и ждут пока они умрут. Животные защищаются и им ломают ребра", сказал ее муж.
"У меня была своя ферма, там я выращивал лошадей, свиней. Конечно, у меня с ними были проблемы, но я никогда не обращался с ними жестоко, не забивал до смерти. Они как дети. Мы не можем так обращаться с детьми", сказал еще один рабочий.
ГЛАВА 18
Ангел хранитель
Когда я была на среднем Западе, я позвонила маме Стива Перриша, чтобы установить его местонахождение. Сейчас, выйдя из тюрьмы, он работал на бойне возле Южного Бенда, штат Индиана.
Он пригласил меня. Я приехала в Южный Бенд тем вечером. Стив жил в старом доме. Он встретил меня возле двери, улыбнулся и пожал мне руку, затем представил меня своей девушке. Заплакал ребенок и она ушла.
"Я знаю один маленький бар, в котором мы можем спокойно поговорить", сказал Стив.
Мы поехали. Когда мы вошли в бар, то там очень громко играла музыка. На маленькой сцене девушка танцевала стриптиз.
"Здесь слишком шумно. Мы не сможем нормально поговорить. Давайте уйдет отсюда", сказала я.
Мы сели в машину. Немного проехав, мы увидели небольшой бар с ирландским называнием. Мы вошли туда, сели за столик и заказали пиво.
"Что вы собираетесь делать?", спросила я.
"Держаться подальше от проблем. А как ваши дела?"
Я рассказала ему о своих исследованиях и о тех трудностях, с которыми мне пришлось столкнуться.
"Я знаю, Гейл, через что вам пришлось пройти. Я хочу помочь вам. Я хочу стать вашим ангелом хранителем".
Он был самой неподходящей кандидатурой на роль моего ангела-хранителя. Но, тем не менее, его слова глубоко меня поразили.
"Хорошо", сказала я.
"Я могу снять для вас на видеокамеру происходящее на бойне", сказал он.
Мы вышли из бара, сели в машину и поехали в мой гостиничный номер за видеокамерой. Я поехала на бойню, на которой, по моим сведениям, убою подвергались неоглушенные коровы. Там мне разрешили фотографировать, я использовала несколько пленок, снимая голову каждой коровы в разных ракурсах не менее 5 раз.
Фотографируя больших коров, висящих передо мной, я заплакала, но вскоре упокоилась. Меня окутало какое-то мрачное чувство.
Вернувшись в Вашингтон, я позвонила Стиву Перришу, который обещал помогать мне, но никто не брал трубку, что продолжалось в течение следующих недель. Последний раз, когда я звонила, я услышала, что этот номер временно не обслуживается. Проклятье! Я доверяла этому парню. Наверное, он продал мою видеокамеру, чтобы купить наркотики.
Через неделю мне позвонила БетЭнн, женщина, которая навещала Стива в тюрьме, и сообщила, что мой ангел-хранитель получил 50 ударов ножом.
