ГЛАВА 19
Нет дыма без огня
Я шла, по цеху где убивают свиней. Бригадир схватил меня за руку и бросил меня на холодный цементный пол, надел мне на ногу цепь и поднял вверх. Вокруг меня весели свиньи. Конвейер повез меня к рабочим, перерезающим горло. "Помогите!", закричала я изо всех сил, но меня никто не услышал. Когда я приблизилась к этому месту, я проснулась вся в холодном поту, сердце буквально выпрыгивало из груди. Я читала доклад врача о моей болезни: "Она утверждает, что ночью боится, что не сможет дышать и из-за этого она постоянно просыпается. Поэтому она чувствует себя уставшей в течение дня. В процессе своей работы она узнает много ужасных вещей, которые происходят с животными. Она упомянула, что человек, работающий с ней, имел те же симптомы болезни и поэтому подал в отставку" "В моей семье ни у кого не было рака груди", сказала я своему коллеге "Но у меня была такая депрессия, что я удивляюсь, как я не заболела раком". Я никогда в своей жизни серьезно не болела, но я знаю, что есть тесная связь между стрессовым и состоянием раком. Я чувствую, что я не в лучшей форме. К этому времени Тимоти Уолкер был безработным почти год. С помощью юристов из Government Accountability Project я приготовила жалобу, подводящую итоги той жестокости, которую Тимоти Уолкер наблюдал работая у Каплана во Флориде. Я привела список 14 видов жестокого отношения человека к животному, начиная с неправильного оглушения скота и до снятия шкуры с живых животных. Я упомянула также тот факт, что животные часто падают с конвейера и представляют серьезную угрозу жизни рабочих.
Находясь под защитой федерального Закона защиты свидетелей, Тимоти Уолкер написал заявление, которое он отправил в OSC, с просьбой рассмотреть дело о его увольнении. Согласно этому заявлению СХДА должно расследовать это дело и написать отчет. OSC был учрежден, для того чтобы расследовать жалобы и предоставить свидетелям защиту от коррупции. Но фактов, подтверждающих написанное в этой жалобе никогда не обнаруживалось. К нашему удивлению OSC начало действовать в пользу Уолкера. СХДА направил двух проверяющих на бойню Каплана, чтобы провести расследование. Вместо того, чтобы задать вопросы Уолкеру и его коллегам, эти проверяющие устроили ревизию на заводе и произвели опрос рабочих, которые так и не сказали правду.
Согласно издательству “Tampa Tribune” Каплан являлся одним из самых больших производителей мясной продукции на юго-востоке США и имел ежегодный доход 70 миллионов долларов, и планировал еще повысить производительность. После проведения исследований СХДА и обнародования их результатов, Caplan Industries загадочно прекратил свою деятельность и вышел из бизнеса. 260 человек остались безработными без выходного пособия.
Два месяца спустя после расследований, проведенных СХДА и закрытия этого завода, министр Сельского хозяйства Эдвард Медиган огласил результаты расследований СХДА не в пользу Уолкера. Эдвард Медиган предоставил , Caplan Industries отчет, в котором он сообщает о том, что ни одна из 14 жалоб Уолкера не соответствует действительности.
"Основываясь на результатах этого расследования,", подводит итог министр Сельского Хозяйства "мы пришли к выводу, что служащих СХДА принудили подписать закон Гуманного Убоя".
Из всех злоупотреблений СХДА – это было самое бесстыдное. Человек, возглавлявший это расследование, был не просто служащий, а высокодолжностным лицо в сельском хозяйстве, который отчитывается только перед президентом США. Он подписал документ, который состоит из сплошной лжи. Согласно Закону о Защите Свидетелей, Уолкеру была дана последняя возможность письменно опровергнуть результаты министерской проверки. Так как завод был неожиданно закрыт, что помешало дальнейшим расследованиям, и служащие СХДА мало знали о том, что у нас уже была масса неопровержимых доказательств, подтверждающих жалобы Уолкера. В своем письменном опровержении Уолкер был в состоянии предоставить агентству 35 страниц свидетельских показаний, подтверждающих неточности министерского отчета, состоящего из 5 страниц. Но это было не все, что он мог сделать. В его опровержении мы могли также увидеть попытку министра Сельского Хозяйства Эдварда Медигана защитить СХДА, но вместо этого он случайно зафиксировал, что СХДА нарушало закон.
Но в ответ на жалобы Уолкера о том, что работники СХДА подвергаются опасности в убойном цеху, министр Сельского Хозяйства Эдвард Медиган ответил, что работники СХДА не работают там.
Нам оставалось только гадать, куда же направит министр Сельского Хозяйства своих подчиненных, если они не работают в убойных цехах.
"Тот факт, что убойные цеха считаются закрытыми для инспекторов", гласит обвинение Уолкера "подтверждает мои жалобы, что Закон Гуманного Убоя не действовал на бойне Каплана.
Я писал в своей первой жалобе, что оборудование завода устарело, хотя, согласно результатам министерской проверки, завод Каплана является примером для подражания"
Уолкер и я с нетерпением ждали момента, когда средства массовой информации расскажут общественности о жестокости на бойнях. Почти два года, после того как уволили Уолкера, служащие СХДА лишь раз рассмотрели его жалобу и во избежании судебной волокиты, предложили Уолкеру не подавать дело в суд. Они не только предложили снова восстановить Уолкера в должности, но и повысить в должности, предоставить оплачиваемый отпуск, больничный и т.д.
Снова поступив на эту работу, Уолкер продолжал борьбу с злоупотреблениями на бойнях и предупреждал работников, какие условия труда их там ожидают.
В фильме "Чужой" кто-то сказал: "В пространстве никто не услышит твой крик". Тимоти Уолкер был восстановлен в должности, но животным от этого лучше не стало, а в мясной промышленности не наблюдалось никаких изменений.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ДРУЗЬЯ В ВЫСШИХ ЭШЕЛОНАХ ВЛАСТИ
ГЛАВА 20
Почти умирая за дело
Я чувствовала, что со мной что-то не впорядке. Мне было трудно глотать, дышать, у меня была бессонница и еще ко всему у меня были спазмы желудка.
Однажды утром, после того, как я не спала почти всю ночь, я пошла в душ. Я начала намыливаться и мои пальцы нащупали маленьгую шишку, которую я раньше не замечала. Я провела по ней пальцами еще несколько раз медленно и аккуратно. У меня была опухоль груди. Я пошла в боьницу. Я была спокойна – хирург удалит подозрительную опухоль, а тест биопсии должен был показать рак это или нет. Меня положили на стационарное обследование через неделю после того, как я нашла опухоль. Итак, я сидела в переполненном корридоре, ожидая своей очереди, около 4 часов. Все женщины были с мужьями или с друзьями.
Через час после операции, я, зашитая и еле стоящая на ногах после наркоза, направилась к хирургу, чей офис находился в здании через дорогу. Врач сказал, что результатов теста биопсии в тот же день не будет, но по каким то причинам он назначил мне консультацию.
Хирург пригласил меня в свой кабинет и предложил присесть в большое кожаное кресло, которое стояло напротив его стола.
Я и не подозревала о серьезностти ситуации.
“Это рак”, сказал доктор. Я чувствовала себя очень уставшей. У меня не было сил. Все что я хотела – это добраться домой, скорее залезть в кровать и спрятаться с головой под одеяло.
Врач нарисовал какие-то диаграмы и начал что-то рассказывать. Его губы шевилились, но звуки, исходящий из них был такой далекий, как будто этот человек находился очень далеко от меня. Он спрашивал меня о чем-то. Я кивала головой и улыбалась, а затем встала и ушла.
Врач позвонил мне на следующий день и сказал, что рак находится только в небольшом участке моего тела и не распространяется дальше. Следующие 6 месяцев я буду подвергнута химиотерапии. Мне будут делать химические инъекции, чтобы искоренить оставшиеся клетки рака .
Врач нарисовал большой квадрат на моей груди, являющийся мишенью для радиационного луча. Этот вид лечения позволит спасти мою грудь и что самое главное не причинит вред. Она останется неповрежденной. Мои длинные светлые волосы вероятно выпадут, но, думаю, я смогу пережить это.
Я продолжала мое исследование. Я ездила на бойню в перерывах между сеансами химиотерапии. Мой онколог сказал, что еще никогда не встречал таких пациентов как я.
В этом городке я должна была встретиться с одним человеком и получить от него нужную информацию. Но вдруг я почувствовала себя плохо. Я остановилась в клинике для раковых больных. Там было много фермеров и их жен. Я была единственным человеком, чей возраст был до 50 лет и я чувствовала себя не в своей тарелке. У меня болела кожа, мои раздраженные химией глаза, казалось, горели, мои легкие были обожжены радиацией и мне было тяжело и больно дышать. Доктор сказал , что моя имунная система очень ослабла и что если температура моего тела превысит 101°F, то мне нужно будет немедленно лечь в местную больницу.
Этой ночью я лежала в постели своего гостиничного номера и мерила температуру. У меня не было сил. Пульс бешенно колотился. Я вынула термометр – 100,6°F. еще 4 десятых и мне необходимо ехать в больницу. И вдруг у меня пронеслось в голове: как печально было бы умереть в этом неизвестном городе. У меня было видение, что мои родители и сестра летят ко мне на небеса, чтобы попрощаться.
Через полчаса я снова посмотрела на термометр - 100,7°F и начала мысленно подготавливать себя к поездке в больницу. Я еле сдерживала себя от того, чтобы смотреть на термометр каждую минуту. Я чувствовала себя азартным игроком, надеясь выиграть все свои проигранные сбережения.
Температура достигла 100,8°F, а затем начала постепенно понижаться. На следующий день я снова отправилась по своим делам.
В другой раз в другом городе я все же оказалась в госпитале. Мне было на столько трудно дышать, что врач опасался, что у меня в легких в результате химиотерапии образовался тромб. Это было субботнее утро и в больницу специально вызвали специалиста по легким. К счастью, тромба не было. Меня снова начали обследовать . Я почувствовала себя немного лучше. От рабочих Калифорнии я получила жалобу о том, что на их бойне не правильно оглушают поросят. К тому моменту я была так истощена химией и радиацией, что едва стояла на ногах. Надев парик, прикрывающий остаток волос на моей голове, я поехала на Запад.
Здесь рабочие оставляли страдать полуживых визжащий свиней, подвешенными за одну ногу, уходя на перерыв.
Свиней били3-4 раза, но они все равно не теряли сознание. Их оставляли истекать кровью, и животные в поисках спасения из последних сил пытались встать. Не обращая особого внимания, живые они или нет, тысячи визжащих поросят бросали в огромный котел с кипящей водой.
